Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

Живёт такой котище.

Чуша
Чуша

С самого начала хочу сказать, что к котам и вообще ко всему кошачьему племени отношусь тепло. Хотя немало людей относятся к ним неприязненно или равнодушно да и просто их не замечают. Мне непонятно, как можно не любить этих грациозных загадочных красивых зверьков с независимым характером. 

В древнем Египте кошку обожествляли и она занимала весьма привилегированное положение, а уж о том, чтобы причинить ей вред и подумать не могли. Святотатство каралось смертью. Траур по умершей кошке длился 70 дней, как по человеку. Тело бальзамировалось и церемониально погребалось.

К сожалению, о домашней кошке мне можно только мечтать, поскольку в доме обитает маленькая кошконенавистническая собачка породы уэльский терьер. А кошка и вельштерьер вещи несовместимые, если только кошка и щенок не росли вместе. 

Поэтому моё коротенькое повествование о коте одной знакомой.

 Так вот, у этой знакомой умер кот. Долго она переживала кончину своего любимца. Кстати сказать, кот был умнейший. Утром  он провожал ее на работу до автобусной остановки, а потом шел домой и проникал в квартиру через оставленную открытой форточку, благо живет она на первом этаже. 

Collapse )

«Том и полночный сад» - волшебная повесть Филиппы Пирс

Есть такое время, когда все кругом спит, — уже не ночь, но еще и не утро. Об этом знает только тот, кто ужасно рано встает, а еще тот, кто путешествует ночью. Поднимешь жалюзи на окне спального вагона и увидишь, как мчится назад замерший во сне пейзаж — деревья, кусты и трава неподвижны и бездыханны, объяты, укутаны сном, словно спящий путешественник, плотно укутанный в длинное пальто или дорожный плед.
Именно в этот час — серый и безмолвный — Том вышел в сад. Когда он спускался по ступеням и открывал дверь, была середина ночи, но стоило ему перешагнуть порог и очутиться в саду, время сменилось предутренней порой. Всю долгую ночь — залитый лунным светом или погруженный во тьму — сад стоял на страже, а под утро впал в дрему.

Во взрослом человеке всегда живет ребёнок. Тот ребёнок, который хоть ненадолго, но хочет погрузиться в волшебное, сказочное и невероятное. 

Книга «Том и полночный сад» как раз такая книга, после которой взрослого вы найдёте с блуждающей улыбкой на губах, с отсутствующим взглядом, пребывающим где-то далеко-далеко, в грёзах своего детства… А впрочем, это не обо всех взрослых, а лишь о тех, кто оставил в себе частицу веры в волшебство. 

Collapse )

Блуждая в подсознании

Зима.
Зима та, которая всегда раньше была настоящей.

Детский сад, откуда мне хотелось сбежать. Почему? Не знаю. Однажды меня хотели ввести в гипноз, чтобы я все вспомнила. Но я испугалась. Не хочу вспоминать. Не хочу.

Картины, детали мелькают. А ещё сны. Я не знаю, снится ли это прошлое или все это выдумка моего сознания. Бывает я теряюсь. Не знаю, где реальность, а где вымысел.

Мой друг говорит, что мы ходили в один детский сад. Мы дружили и я подарила ему ручку.

- Я не помню тебя. Не помню нашей дружбы.
- Как так?! - кричит он и бежит за альбомом с фотографиями.
- Смотри! Вот ты, вот я стою! Мы были с тобой в одной группе!
- Я не помню. Не знаю. Я помню лишь Юрку. А Свету может тоже не помню, а восстановила в памяти по фотографиям.

Молчание.

На самом деле я помню Петю и его бабушку.

Зима.
Петина бабушка всегда давала мне сухарики из чёрного хлеба.
Помню однажды я долго ждала, чтобы меня забрали с садика. Петина бабушка, наверно, работала в садике. Она была очень доброй. Я плохо все помню. Память заблокирована. Но ассоциация одна - Петина бабушка это добро, защита.
И уж, точно её нет уже в живых, а про Петьку я вообще ничего не знаю.
Но память постоянно подбрасывает мне один и тот же эпизод: зима, снег, Петина бабушка, протягивающая мне сухарики из чёрного хлеба.


#наулицезима

По дорожкам усталости нёсся ветер в ночи...

По дорожкам усталости нёсся ветер в ночи
По пустынным аллеям шёл прохожий один.
Одинокий, один, одиночка
Сирота в безмятежной ночи. Он шептал еле слышно, кривился, путался и спотыкался...

Вдруг остановился. Перед домом с голубой занавеской
Перед домом с надеждой, где был и уют и покой.

Занавеска слегка шелохнулась. Тень девичья шмыгнула в сторонку.
А прохожий стоял на дороге
не в силах
сделать выбор такой очевидный.

Ветер снегом в лицо швырял
и калитка
скрипела протяжно
Кот кривлялся в окно смотря
А прохожий на месте топтался.

Вдруг шарахнулся в сторону он
Побежал без оглядки назад -
словно острой бритвой с размаху резанули по коже!

Одинокий, один, одиночка
нервный, падкий, чудной человек
По пустынным аллеям шагал и слёзы на землю ронял.

И нет на всем свете
ни ниток, ни иголок, чтоб зашить в душе дыру
Нет надежды, нет спасенья, нет в ответ всегда лишь нет.
И бредёт он переулками, ухабами, ночами
вот какой уж век
И несёт свою ношу печальную
горемычный человек.

#наулицезима





Старая фотография.


[Далее] На столе передо мной фотография. Чёрно - белый снимок осколок прошлого, ушедшей эпохи. Это послевоенные дети, московский детский садик. На мой взгляд, фотограф удачно выбрал рассадить детей на лестнице. Снимок получился нетипичный. И вот, вглядываясь в лица детей, слышишь разные голоса, смех и крики.
Сколько раз я спрашивала: «Расскажи мне о своём детстве, какое оно было?».
Оно прошло в летних лагерях, в коммуналке на Новослободской и вот в этом детском саду - там работала мама.
Ты уносишься в свои воспоминания. Рассказываешь о девочке, которая все твои проступки доносила твоей маме. Ты уже не находишься рядом со мной. По твоим глазам я вижу, что ты опять маленький мальчик, как на этой фотографии. Ты сейчас там - в этом детском садике играешь, шалишь. Ты веселый, озорной, а вечером ты с мамой пойдёшь домой, где будет папа. Папа, который приучил тебя с малолетства рыбалке, и который, тогда казалось, никогда не умрёт. А будет всегда, как и мама.
На мгновение, в твоих глазах я вижу слёзы. Улетело время, разорвались осколками воспоминания. Ты опять здесь, вернулся из прошлого. Радостного, веселого детства. А оно было радостное и веселое, несмотря на то, что послевоенное.
И вот, храним фотографии прошлого, чтобы вернуться туда, пусть даже на мгновенья.
Ради этих мгновений стоит жить дальше.

Выставка одного из самых загадочных фотографов столетия – Вивьен Майер.

016
Ее уличные зарисовки сравнивают с работами великого Анри-Картье Брессона (Henri-Cartier-Bresson), а композиционные решения, которые она использовала, считают близкими Андре Кертесу (Andre Kertesz). Ей так же приписывают дружбу с фотографами Лизетт Модел (Lisette Model) и Жанной Бертран (Jeanne Bertrand), но доподлинно о Вивьен Майер не известно практически ничего - ей удалось пронести тайну о своей любви к фотографии через всю жизнь.

Почти 40 лет Вивьен Майер проработала няней в Чикаго. За это время ей удалось накопить более 2 000 мотков пленки, 3 000 фотографий и 100 000 негативов, о которых при ее жизни никто не подозревал. Фотографии Вивьен Майер оставались неизвестными, а пленки не проявленными и не отпечатанными, до того, как они были обнародованы в 2007 году на торгах в чикагском аукционном доме. С молотка из-за неуплаты уходили ее архивные боксы, полные негативов, которые вскоре произвели настоящий фурор.

На выставке представлено 50 черно-белых фотографии, которые были сделаны в основном в 50-х и 60-х. Это канонические изображения архитектуры и уличной жизни Чикаго и Нью-Йорка. Именно вначале 50-х годов Вивьен решает серьезно заняться фотографией и меняет свой Kodak Brownie на дорогостоящий Rolleiflex и начинает снимать на средний формат. Она редко делала более одного кадра каждой сцены и, в основном, ее занимали дети, женщины, пожилые и бедняки. В ее фотографиях найдутся и поразительные автопортреты, сделанные во время ее путешествий в Египет, Бангкок, Италию, американский Запад и дюжину других городов по всему миру.

Очевидно одинокая, ведомая своими личными мотивами, Вивьен Майер была прирожденным фотографом, и в своих неординарных фотографиях сумела запечатлеть саму суть Америки. Майер была бездетна, но много лет работала няней, что, судя по всему, позволяло ей не думать о таких нуждах, как еда, одежда, кров и посвятить все свое время фотографии и документированию сложной красоты жизни.

За последние два года было открыто 11 персональных выставок фотографий Вивьен Майер в США и Европе. В 2011 году в свет вышла первая монографическая книга, опубликованная издательством powerHouse, Вивьен Майер: Уличный фотограф (Vivian Maier: Street Photographer), в 2012 – Вивьен Майер: Вне Тени (VivianMaier: OutofShadows). В России работы Вивьен Майер будут показаны впервые.
025
http://www.lumiere.ru/exhibitions/id-123/

Зимним вечером вспоминаю о лете.

Зима за окошком. Снег. Деревья без своего летнего наряда. Эх, хочется уже лета! Хочется скинуть обувь, побродить босиком по пригретому солнцем песочку, услышать шум волн, музыку кузнечиков и поглубже вдохнуть все ароматы лета. Эх, до лета далеко.
А за окном поет свою зимнюю песню холодный ветер. Так сяду в кресло и укроюсь, как теплым пледом, летними воспоминаниями. От них повеет теплом, солнышком и улыбкой.
И вот мои воспоминания уносят меня на озеро Синара. Хотя солнечная погода совершенно не баловала, почти каждый день шел дождь, а иногда целую ночь, но все - равно никто не унывал. Помню, как в первый же день приезда, уже поздно вечером все ринулись играть в футбол. На поляне, где играли, было мокро и сыро. А всех это не испугало. Носились, как черти, падали, вставали, кричали и вообще весело провели время. Я вымазалась вся, а так как запасную одежду я не взяла, ходила всю неделю так. А после футбола, пошли купаться. Как это здорово плавать, когда над тобой ночное небо, а на небе висит луна. А наплававши, сесть около костра и смотреть на огонь, попивая чаек. А потом, спотыкаясь о шишки, дойти до палатки, залезть в спальник и улыбаясь уснуть. И бывает, проснешься рано, лежишь в спальнике и слушаешь, как наступает утро. А как-то не только мне не спалось в 6 часу утра. Мы встали. И пошли играть в бадминтон. Да, хорошо там было. Правда, меня на Синаре первый раз в жизни укусил клещ, но все обошлось. В ближайших населенных пунктах мне отказались делать укол, мотивируя это тем и показывая какое-то объявление на стенке, что они имеют право делать укол лишь местному населению. А так говорят, идите в аптеку да сами все покупайте. Ребята съездили в Екатеринбург, купили что надо, да вкололи в меня. А затем клещи озверели, стали кусать других ребят да селится в наших палатках. Так с одной девчонки сняли три клеща, но она везучая – ни один ее не укусил.
Эх, лето, лето. Как хорошо за разговорами около костра встретить рассвет. И все-таки жизнь чудесная штука. И все-таки есть счастье в жизни.